Шуры-муры с белым амуром

Теща с тестем у меня живут на юге Казахстана, в Кзыл-Орде. На старом притоке Сыр-Дарьи – Калган-Дарье, у них стоит замечательная дача, куда мы с женой не раз и не два приезжали в отпуск. И вот в этой самой Калган-Дарье водится несметное количество разнообразной рыбы.

Я, когда раскусил это дело, стал всячески отлынивать от дачных работ, зато честно и чуть ли не ежедневно приносил на жареху карасей, сазанов, даже змееголовов. Но вот водящихся в Калган-Дарье толстолобиков и белых амуров ни разу поймать не мог – они паслись себе в камышах, не обращая внимания на мою наживку.

Я чуть не заболел от переживаний, думая, что так и не подержу в руках хоть одного из этих толстопузых красавцев. Но однажды все же сподобился.

Как-то душной ночью к нам на дачу пришел сосед, Борис.

- Я к тебе, - сказал он. – Слышал, что ты амурами интересуешься.

Мы вошли к нему, и я увидел лежащих у него на брезенте под светом окон дачного домика штук восемь толстолобиков и белых амуров. Каждый был длиной не меньше метра.

- Ну? – горделиво спросил Боря. – Выбирай!

- Вон того, с краю, - выдохнул я. Это был пузатый и, надо полагать, очень жирный, а может, и икряный амур. А Боря уже положил его на весы.

- Одиннадцать с половиной! – с душевным трепетом сказал я, поглядев на стрелку весов.

Боря сказал, что за деньгами придет завтра – ну да, купил, купил я у него эту рыбу! Она же, тварь, не хотела мне сама попасться на крючок.

Мы с тестем решили разделать амура сейчас же, чтобы не оставлять его на ночь.

Под навесом, увитым виноградом, поставили стол, втащили на него скользкого и покорного амура. На то, чтобы содрать с рыбины чешуйчатую броню, у нас ушло минут двадцать. За это время мы сами стали похожи на рыб, так как с головы до ног покрылись чешуей.

Отряхнувшись и перекурив, я попросил тестя принести чашку для икры (ну, вдруг будет, кто знает, когда у них шуры-муры, у этих амуров) и вспорол пузатое брюхо. Тут рыбье чрево взорвалось какой-то буро-зеленой массой, которая выплеснулась мне на ноги и зловонной лужей растеклось по земле.

– Что это за дерьмо? – вне себя заорал я.

Эта масса и в самом деле оказалась дерьмом. Рыбьим. Чрево амура было до упора забито слопанной им за день (а скорее всего – за неделю) и уже усвоенной всякой растительной дрянью.

Когда мы с тестем – ему тоже, кстати, досталось неслабо, - заново взвесили изрядно отощавшего амура, он весил почти наполовину меньше. То есть удельный вес дерьма в нем составил около пяти килограммов! За которое я заплатил полновесной казахской валютой.

Мы с тестем уже хотели было идти бить морду Борису. Но потом остыли и пришли к выводу, что Борис тут ни при чем. Ну, как бы он заставил амура покакать перед тем, как продать его мне? И, во-вторых. продал-то он мне его в переводе на рубли все же очень дешево.

А назавтра из головы амура мы таки сварили на обед замечательную уху, да и мяса хватило на пару сковородок. Амур все же попался мне большой…